Я люблю читать. Наверное, даже слишком люблю. Долгое время чтение было «от доски до доски» - независимо от толщины книги. Помнится, «Сага о Форсайтах» толщиной сантиметра четыре началась однажды за завтраком летним погожим днем и закончилась с восходом солнца следующего дня - правда, дело было на даче, в Купавне, и меня кормили, но почти не мешали. Иногда только Любимая Тётя безуспешно приставала: «Анька, сколько ж можно читать, буковки-то мааааленькие... Ну поговори хоть с нами...» Глас вопиющего в пустыне - проще было пообщаться с гипсовой головой Дорифора, которая стояла у нас на шкафу...
Это, если вдуматься, был алкоголизм чистой воды. Причем ранний и с отягчающими обстоятельствами. «Три мушкетера» прятались под открытый учебник математики, и мама удивлялась, как долго и старательно я делаю уроки, «Записки о Шерлоке Холмсе» читались с фонариком под одеялом, а позже, когда пришло время, ксерокопии Булгакова и Маркеса зарывались в постель.
Рождение Старшей Дочери стало началом райской жизни - кормление грудью оставляло глаза свободными, длилось больше получаса и повторялось не меньше шести раз в день, плюс прогулки с коляской - кроме всего прочего я опрометчиво проглотила полное собрание сочинений Тургенева и теперь смогу его читать только под страхом мучительной смерти. Надеюсь, Иван Сергеевич меня простит.
Это был 86-ой год, моя девочка родилась через три дня после Чернобыльской аварии, но это мы вместе со всеми узнали много позже, позже пришло и осознание масштаба случившегося, и ощущение себя в этом масштабе. Страна, уклад жизни, все привычное, уютное, безопасное, как на съемке рапидом, завораживающе медленно падало, всё падало, падало и разлеталось, а я кормила своего первого ребенка, гуляла с коляской пронзительного синего цвета в Парке Дружбы и читала Тургенева...
